Когда сюжет из анекдота воплощается в жизнь, становится не смешно – именно с такой подлостью столкнулся герой этого рассказа.
Кирилл еще не успел стащить с пассажирского сиденья пакет с цветами, когда на парковке под окнами родной многоэтажки его накрыло внезапное, липкое предчувствие. Шесть алых роз — ровно шесть лет брака. В кармане куртки лежал золотой браслет – тот самый, на который Марина вчера смотрела в витрине с тихим вздохом.
И вот сегодня сорвался с работы раньше обычного, решив устроить маленький семейный спектакль: прийти без предупреждения и спросить за ужином — ну что, догадаешься, почему я сегодня рано?
Подъезд встретил привычной кислятиной мокрого картона и кошачьего корма. Кирилл взлетал по ступенькам, перепрыгивая через две — лишь бы обогнать лифт. Лишняя минута могла все испортить. Ему нравилось ощущение режиссера, уверенного, что финал сцены под полным контролем.
Дверь квартиры оказалась приоткрыта. Странно, ведь Марина всегда запирала, даже выходя вынести мусор. Кирилл толкнул дверь плечом и уже в прихожей уловил звук, от которого внутри что-то резко оборвалось: короткий смешок, тут же захлебывающийся приглушенным стоном. Гостиная.
Он аккуратно поставил цветы за обувницу, ступил мягко, по-армейски, и толкнул дверь. Картина, открывшаяся ему, выбила почву из-под ног даже у человека, привыкшего держать эмоции под замком.
Марина лежала на диване в чужой, явно мужской футболке. Над ней нависал сосед со второго этажа – Сергей. Тот самый, что месяц назад помогал таскать холодильник и вечером пил с Кириллом пиво, рассуждая о том, как трудно нынче найти «нормальную женщину».
— К черту холодильник
Сергей дернулся, будто его ударили током. Марина судорожно прикрылась ладонями — слишком поздно. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь каплей воды, сорвавшейся со стебля розы в коридоре.
— Кирилл, это не…
— Не что? Йога? Вижу, растяжка у вас продвинутая.
Сергей, натягивая штаны, попытался включить «мужской разговор»:
— Слушай, давай без драмы. Бывает. Сядем, выпьем, обсудим…
— С тобой? Я вообще-то жене подарок нес. Видимо, адресом ошибся.
Марина всхлипнула:
— Ты все время на работе! Я просто устала быть одна!
— А я, значит, устал играть роль мебели в вашей постели.
Он швырнул футляр на стол. Браслет выкатившись, замер — замкнутым золотым кругом, как символ того, что только что окончательно разорвалось. Когда замок щелкнул, в мире остались только двое.
— Хотела рассказать? У тебя ровно столько времени, сколько эта лампочка будет горячей. Потом — юрист.
— Я устала! Ты меня не слышишь! Ты всегда в телефоне, в отчетах!
— Спасибо за откровенность. Четыре месяца терапии и куча денег — коту под хвост?
— Ты считаешь каждую копейку! Даже браслет купил с кешбэком!
— Потому что ипотека и твои курсы йоги на Бали. Кстати, я сегодня подписал бонус. Хотел закрыть половину ипотеки.
Она заплакала.
— Я тебя люблю! — выкрикнула Марина.
— Нет. Ты любишь внимание. А я давно стал фоном.
Он достал дорожную сумку.
— Ты уходишь?
— На пару дней. Завтра — нотариус.
Перед уходом он взял ее телефон и отправил в общий чат дома фото Сергея без рубашки.
— Ты сошел с ума!
— Нет. Просто финал должен быть эффектным.
Он выбросил розы в мусорное ведро и, обернувшись, сказал:
— Браслет оставь. Пусть напоминает цену предательства.
Дверь захлопнулась. Во дворе пахло ночной прохладой и весной. Кирилл вдруг почувствовал странную легкость — будто сбросил с плеч лишний груз. Телефон снова завибрировал: «Завтра в 10. Сочувствую».
Он ухмыльнулся. Сочувствовать будут многие. Зато он наконец перестанет быть мебелью в собственной жизни.
Источник.
Добавить комментарий