Когда-нибудь мир узнает все, что происходит в эти дни в Тегеране
Фото: REUTERS.
Тегеран превратился для внешнего мира в «черную дыру». Там отключен интернет. Но те крохи связи, которые чудом сохранились, рисуют страшную картину. Бомбы падают не только на военные базы. Под ударами — полицейские участки в жилых кварталах, инфраструктура и даже входы в метро, которые считались последним убежищем. Русские и персидские переводчики, московские жены иранцев и просто очевидцы рассказали, как Иран переживает самую черную страницу своей новейшей истории.
Когда-нибудь мир узнает все, что происходит в эти дни в Тегеране и других крупных городах Ирана. Пока же из постоянно прерывающихся из-за обрывов связи разговоров удается выяснить самые крохи.
Вот что рассказал «Комсомолке» Муса – профессиональный переводчик с персидского. Он встречал группы российских туристов и официальных делегаций. Сейчас вся работа у него остановилась и что будет дальше, одному Аллаху известно.
— Первый же вопрос: как сейчас с безопасностью в Тегеране? Слышно ли сирены?
— Здравствуйте. Да, сирены слышны, и довольно часто. В самом Тегеране их слышно чаще, чем где-либо ещё. Люди уже привыкли к этому звуку, но он, конечно, не добавляет спокойствия. Многие сейчас уехали в пригороды или небольшие городки — там относительно тихо. Говорят, до окраин крупных городов звук воздушной тревоги практически не доходит, поэтому эти районы сейчас считаются более безопасными.
— Где люди прячутся во время бомбежек? Я слышала про метро.
— Да, станции метро, особенно глубокие, стали настоящими народными убежищами. Там всегда много людей. Помимо метро, есть и другие официальные точки укрытия. Но есть и страшная новость: вчера США нанесли удары по двум входам в метро. Это создало новую угрозу — раньше эти места казались абсолютно защищенными.
— Многие ли пытаются уехать? Работает ли транспорт?
— Основной поток тех, кто хотел уехать, покинул города еще до начала основной фазы событий. Сейчас отток из Тегерана продолжается, но на трассах нет огромных пробок. Общественный транспорт ходит по расписанию, хотя часть автобусов и составов повреждена, поэтому интервалы увеличились. Между городами появились контрольно-пропускные пункты, досматривают машины, что тоже замедляет передвижение.
Фото: REUTERS.
— А границы? Люди пытаются покинуть страну?
— Нет, массового исхода я не вижу. Границы с соседями — Азербайджаном, Турцией, Туркменистаном — работают штатно. Но большинство старается оставаться в своих городах, уезжают разве что к родственникам в деревни.
— Какое настроение у людей? Паника или внешнее спокойствие?
— Полного спокойствия нет. Это было бы неправдой. Особенно пугают «звуковые бомбы» — США впервые применили их здесь. Когда они взрываются, первые минуты люди в ужасе. Но, знаете, что интересно? Иранцев сейчас не меньше бомбежек пугает мысль о том, что страна может рухнуть или распасться. Мы видели, что случилось с Ираком, Сирией, Ливией. Наверное, поэтому многие сейчас собираются в общественных местах и мечетях. Это такой способ показать: мы держимся вместе. Удивительно, но сейчас в народе, кажется, проснулся какой-то древний инстинкт самосохранения. Недовольство, конечно, есть, но на фоне общей угрозы все объединились. Иран — древняя цивилизация, нас много раз пытались захватить, но мы выжили. Сейчас люди помнят об этом. Все делятся друг с другом едой, водой, пускают к себе переночевать тех, чьи дома разбомбили. Мародеров я не встречал. Сейчас не до этого — все слишком заняты, пытаясь выжить и помочь выжить другим.
Фото: REUTERS.
— А как обстоят дела с бытом? Есть ли перебои с продуктами и водой?
— Как ни странно, продукты есть. Магазины и распределительные центры работают, многие компании даже удвоили нагрузку. Но есть нюанс: под удары попали несколько продовольственных складов. Из-за этого процесс доставки в некоторые районы города замедлился. Очередей я пока не видел, но люди стараются брать чуть больше, чем обычно — на всякий случай. В районах, которые постоянно обстреливают, случаются перебои с электричеством и водой. Банки открыты, но график сокращен. Чтобы люди могли решать свои проблемы, в банкоматах специально увеличили лимит на снятие наличных.
— Работают ли школы, офисы?
— Жизнь, конечно, встала на паузу. После гибели аятоллы было объявлено семь нерабочих дней. Ну а школы и университеты закрыты до конца марта. Госучреждения работают, но по сокращенному графику.
Фото: REUTERS.
— Сейчас много говорят про удар по нефтяной отрасли. Чувствуется ли дефицит бензина?
— США разбомбили 11 нефтеперерабатывающих заводов. Их цель очевидна — создать дефицит топлива и парализовать нас. Но, говорят, Министерство нефти готовилось к этому. По всей стране заранее подготовили много небольших резервуаров для хранения топлива на случай ЧП. Пока заправиться можно.
— Что говорят по телевизору?
— Телевидение круглосуточно призывает к единству. Показывают сюжеты об истории Ирана, о том, как мы пережили нападения Запада в прошлом. Основной посыл: «Мы выстоим с терпением и верой». Транслируют не только новости. Там идут специальные программы, где простым языком объясняют, как оказывать первую помощь, как спасаться, как помогать соседям.
«АМЕРИКАНЦЫ ГОТОВЯТ ПЛАЦДАРМ»
У Ирины муж Амир Хоссейни – иранец. Они познакомились 20 лет назад в интернете, а в самом начале семейной жизни даже жили в Тегеране. Но последние 15 лет пара обосновалась в Москве. Вся семья мужа – родители, братья, сестры – осталась на родине. Плюс к этому у Ирины и Амира в Тегеране небольшой бизнес, так что связь с Ираном у них постоянная.
Фото: REUTERS.
— Доступ в интернет в Иране сейчас сильно ограничен. Говорят, работает не больше 4% от обычного объема. Нам в каком-то смысле повезло больше других: мы выходим на связь с сотрудниками офиса по старому международному телефону, который каким-то чудом еще функционирует. А они уже звонят нашим родителям по местной связи, и так мы по крупицам собираем информацию.
– И как там у них обстановка?
– Вчера взрывной волной выбило окна в квартире. Американцы сейчас методично бомбят полицейские участки по всему Тегерану. А родители как раз живут недалеко от одного из них. Их район хоть и на окраине, но и до них добрались. В целом в городе напряженно. Люди лишний раз стараются не выходить. Все, кто мог уехать из Тегерана, уже уехали. Наши родители остались дома. Хотя во время волнений в январе, они перебирались к родственникам за город. В этот раз не стали – говорят, боятся стеснять.
– Чем полицейские участки так не угодили?
– Бомбят не только полицейские участки, но и точки сбора «Басиджи». Это что-то вроде аналога народной дружины. Американцы считают, что если ликвидировать все точки сбора, то некому будет на улицах разгонять протесты. Они же пообещали дать сигнал, когда оппозиции пора будет выходить. Вот и готовят плацдарм – чтобы протесты никто не сдерживал.
– Иранцы вообще готовились к нападению США и Израиля? Наверняка же ходили разговоры?
– Конечно, ходили. Последнее время только и гадали: нападут – не нападут. Некоторые, как ни странно, даже ждали. Люди действительно устали от изоляции, от того, что ничего в стране не меняется десятилетиями. Но таких, конечно, меньшинство. Вряд ли кто-то хочет, чтобы война пришла в его дом. Одно дело – мечтать о переменах, и совсем другое – просыпаться от взрывов.
Фото: REUTERS.
– А что говорят по местному телевидению?
– Успокаивают. Стандартная риторика: «Враг будет разбит, победа будет за нами». Другой просто не существует.
– Про бомбоубежища сейчас много пишут. Говорят, в Тегеране их нет, но есть подземные парковки, где можно спрятаться. Метро не во всех районах.
– Честно говоря, я бы на эти парковки не побежала. Достаточно посмотреть, какие там дома – они при первом же прямом попадании сложатся и эту парковку завалят. Так что там, где нет метро, людям, считай, прятаться негде. Метро глубокое, оно выдержит. А все остальное – иллюзия безопасности.
– А иранцы в Москве как переживают происходящее?
– Их здесь не так много, хотя, конечно, стало больше, чем лет 20 назад. Они разделились на два лагеря. Одни в глубоком трауре из-за гибели верховного аятоллы. Другие, наоборот, втайне надеются, что теперь возможны перемены. Но бомбежки городов пугают всех без исключения. Иранцы вообще очень дружный и семейный народ. Семьи у них огромные, и двоюродные, и троюродные считаются самыми близкими. Каждый за каждого переживает. А тут еще связь с родиной почти полностью оборвана. Сколько жертв среди мирных – никто точно не знает. И эта трагедия со школой для девочек в каком-то пригороде… Столько детей погибло!
Фото: REUTERS.
– Если попытаться выделить главные черты иранского характера?
— Восточные люди. Гостеприимные, дружелюбные, хлебосольные. Но внутри у них сложная, многоуровневая система отношений. Например, не принято говорить «нет» прямо. Это считается грубым. Но свой, местный, всегда поймет по интонации и контексту, что «да» на самом деле означает «нет». А для постороннего это испытание. Человек начинает думать, что иранцы не держат слово, а они просто его вежливо отшили. И еще одна важная вещь: никогда не узнаешь, что иранец на самом деле думает о политике, если ты не сидишь с ним на его кухне и не ешь из одной тарелки. Это табу. Даже дети это впитывают с молоком – с чужими о таком не говорят.
КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА
ШАХ ЖИЛ В РОСКОШИ ЗА ГРАНИЦЕЙ, А ТЕПЕРЬ СПАСЕТ ИРАН? ЕМУ НЕ ВЕРЯТ!
Джамиля Голубицкая, автор книг об Иране, очевидец Исламской революции и ирано-иракской войны:
— Если коротко описать настроение иранцев сейчас — это усталость. Люди вымотаны. Десятилетиями они живут в жесткой системе, под давлением, в изоляции. Но то, что происходит сейчас, не добавляет им любви и к внешним силам. Когда на их дома падают бомбы, все рушится, а натовские политики говорят, что это ради их свободы. Это звучит как издевательство. Иранцы видят цинизм происходящего.
Фото: REUTERS.
Последние годы западные каналы пытались раскручивать фигуру наследника свергнутой династии Пехлеви, мол, он возглавит протесты и приведет страну к свободе. Но внутри страны на это смотрят с недоумением. Этот человек уехал из Ирана в 1979 году — я это помню, я там тогда была — и с тех пор его туда не пускали. Он жил в роскоши за границей, пока его народ проходил через войну, санкции, нищету. И теперь им пытаются навязать идею, что он спасет Иран? Под бомбами, на штыках? Люди не верят в это. Они чувствуют себя обманутыми — и своими, и чужими.
Внутри страны сейчас очень много горя. Гибнут обычные люди. Недавно погибли полторы сотни школьниц — это не военные цели, это дети! И даже те иранцы, которые давно живут в Америке и Европе, в шоке. Они могут не любить режим, но видеть, как разрушают дома их родственников, и молчать — невозможно.
Фото: REUTERS.
Общаться с иранцами сейчас трудно. Они боятся. За долгие годы они привыкли, что власть следит за ними, что любой чужой может быть осведомителем. Мне доверяют только те, кто знает меня с детства. И даже с ними я никогда не называю настоящих имен.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Сначала на машину упала ракета, а следом рухнула ванна»: рассказы московских иранцев о событиях на родине
«Рядом много прилетов, иранцы уехали»: русский сотрудник АЭС в Бушере описал обстановку
Добавить комментарий