Оператор ЗРК Буря рассказал, как «Панцири» защищают россиян от вражеских БПЛА
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
Минобороны приоткрыла для «Комсомолки» маскировочную сеть на одном из объектов ПВО, чтобы показать, как несет службу военная каста российских «панциристов» (так они себя сами называют). С одним из ярких ее представителей мы встретились на дальнем рубеже обороны в Ленинградской области.
КРАЙНИЙ ЭШЕЛОН ПВО
Спецкор Александр Бойко узнал секреты ЗРК «Панцирь — С»
Куда именно поедем — не знал. Только в дороге выяснилось, что хорошо знакомы эти места: школьником, 40 лет назад спокойно переходил эту дорогу (пара машин в час проезжала), заходил в лес и рвал душистую землянику. Мелькает знакомый поселок, храм, поворот, овраг, те же сосны, а где-то за ямами блиндажей гитлеровцев должен быть забор воинской части ракетчиков. Сейчас эту дорогу ребенку уже не перейти — движение в две полосы, машин слишком много.
Понимаю, что еду в то же подразделение ПВО. Мне рассказывают, что с советских времен структурно наша оборона осталась все такой же надежной и эшелонированной: в охране дальних и средних рубежей задействованы мощные антенны обнаружения целей, РЛС, истребители, системы С-350 «Витязь» и С-400 «Триумф». На малых и ближних — ЗРК «Бук-М3», «Тор-М2» и «Панцирь-С». И если «Торы» и системы радиоэлектронной борьбы чаще сейчас можно увидеть на передовой спецоперации, то в прикрытии стратегически важных объектов и городов по всей России разбросаны вот такие «Панцири-С1».
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
Изменения больше коснулись развития различных антенн, которые теперь крутят «головой» на 360 градусов. Усовершенствовались и системы оповещения, передачи информации между подразделениями.
Еще факт: иностранным интернетом наши воины не пользуются. Связь сейчас своя — военная, даже с закрытым мессенджером, где и «панциристы» делят между собой воздушное пространство над страной.
Съехали с дороги в поле и оказались на крайнем рубеже российской ПВО, где не часто, но все же приходится сбивать долетевшие украинские дроны самолетного типа.
ЗАГЛЯНУТЬ ЗА ГОРИЗОНТ
Боевая машина стоит в поле выгодно — на искусственно созданной горе — так ее радиолокаторы и оптика могут заглянуть за горизонт.
Заместитель расчета — оператор ЗРК гвардии старший сержант с позывным «Буря». Перед съемкой он скрывает свое лицо под балаклавой — выполняет приказ, который обязывает «панциристов» не упрощать задачи украинским агентам.
— Почему «Буря»?
— Потому, что бурят, — улыбается в ответ одними глазами боец.
Оператор ЗРК с позывным «Буря».
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
За плечами «Бури» четыре командировки в Сирии (2015-2021 г.г.), боевая работа под Белгородом (2023 — 2024 г.г.). Встретиться с ним разрешили не случайно: за боевую работу воин представлен командованием сразу к двум наградам: Знаку отличия ордена Святого Георгия — Георгиевский крест 4 -й степени и медали «За воинскую доблесть 2- степени».
— Поспокойнее тут, чем на передовой?
— В зоне спецоперации не до комфорта — постоянные смены позиций. Жили там втроем в боевой машине от трех до шести месяцев, кушали прямо за пультами, раз в неделю ездили по очереди в тыл, чтобы быстренько принять душ, — вспоминает «Буря».
Здесь на огневой позиции рядом с боевой машиной разместился мини-городок из несколько модулей, где у бойцов ПВО есть личные спальные комнаты, общая кухня, санузел со всеми удобствами, душевая, стиральная машина. Свое помещение и у караула. Из развлечений — книжки и шахматы.
— Редко силы остаются фантастику и научную литературу — спать очень хочется, — признается наш герой.
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
ОТ ЗАКАТА ДО РАССВЕТА
— Какой у вас распорядок дня?
— Прямо сейчас должен быть сон.
А на часах 13:00. Боец видит удивление:
— В нашем расчете — три человека. Пока один бдит, двое спят. Обедаем тоже по очереди — горячую пищу привозят из воинской части. Следом по расписанию обслуживание боевой машины: проверяем масло, топливо, оружие, ищем неисправности, устраняем их. Ужинаем, а потом включаем «Панцирь» и заступаем на боевое дежурство до утра. Обычно вылетают вражеские дроны к нам еще ночью, чтобы зайти «по серому» — рано утром. В это время их сложнее заметить и гражданские спят — не сообщат о пролете. Двигаются дроны со скоростью 40 — 60 км/ч, и если их не сбивают над соседними областями, мы получаем оповещение о «тревоге» с командного пункта, где установлены антенны дальнего обнаружения. Если прорываются в нашу область, то подлетают где-то к семи-восьми утра. Мы их видим и встречаем, как положено. А утром завтракаем, принимаем душ и отдыхаем.
— Откуда к Санкт-Петербургу летят вражеские беспилотники, товарищ старший сержант?
— Чаще всего заходят из Харьковской области и дальше через Смоленскую, Псковскую.
— Перекрыть им полностью путь еще на границе нельзя?
— Летят дроны очень низко: над деревьями, над речками — радиолокация не дает четкий сигнал. Бывает, что им плохо рассчитывают маршруты по старым картам, и они врезаются в препятствия, в дома, которых нет на картах — так они скрываются за рельефом местности, и заметить такую цель не просто. Когда сбиваем, они понимают, что там летать больше нельзя и строят новую трассу. И так по кругу.
— Когда в Петербурге приходят сообщения об атаке беспилотников, что тут происходит у вас?
— Получаем сигнал о налете, сразу включаем оборудование. В режиме кругового обзора ждем, ищем цель. Тут же включается спортивный интерес: есть таблицы, где мы конкурируем с другими расчетами «Панцирей» в дивизионе. Каждый расчет хочет поразить как можно больше целей. Нужно успеть первыми обнаружить, первыми взять на точное сопровождение, доложить, получить разрешение на пуск и уничтожить цель.
ГОРОД, ГДЕ ЖДЕТ НЕВЕСТА
— Случаются массированные атаки на Санкт-Петербург?
— Прошлым летом к нам прорвались сразу шесть беспилотников. Мы уже знали расчетное время подлета и ожидали их. Были сбиты как только вошли в зону поражения. Поражение было успешным: одна цель — одна ракета. Когда нашли их обломки — выяснилось, что дроны летели по гражданским объектам.
— Держали в руках свои трофеи?
— Упавшие беспилотники осматривают саперы, потом нам передают. Мы их разбираем, смотрим. Они бывают все в свастиках, угрозах и матерных словах. Прям злость берет.
— Выбираете место, где их сбить, чтобы обломками населенные пункты не повредить? Или бьете абы где?
— Конечно же нет. При выборе огневой позиции проводится рекогносцировка. Выбираем такое место, чтобы была возможность поражения за пределами охраняемых объектов. Обнаружение беспилотников идет на дистанциях до 100 километров, на сопровождение берется на 20 километрах и уничтожается на 11. Сопровождаем, выбираем время и ведем обстрел. Видим, как и куда они падают.
— Какую цель сбить почетнее?
— Все цели отрабатываются одинаково: самолеты, вертолеты, беспилотники. Сложнее сбивать крылатые ракеты, так как они маневренные, но и с ними справляемся. Опыт приходит со временем: по трассе оператор определяет примерный тип цели, через какое-то время машина точно распознает цель, на индикатор кругового обзора выводится информация, а при подлете цель можно увидеть в тепловизионный прицел. Машина все считает сама, но в уме все равно быстро подсчитываешь на какую дальность лучше подпустить цель, каким вооружением ее гарантированно и безопасно поразить.
— Чувствуете ли вы ответственность, когда прикрываете культурную столицу?
— Я сам живу в этом городе, у меня там живет невеста. Летом расписываемся, в планах семья, дети. Защищаю свою страну и своих близких. Так должен делать любой гражданин России.
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
РАНЕНИЕ СКРЫВАЛ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА
— Какие у вас самые яркие воспоминания о боевых действиях в зоне спецоперации?
— Когда прикрывали Белгород, мы стояли в шести километрах от линии боевого соприкосновения. Не было такого дрона, который смог пролететь мимо нашей позиции. Мы стали костью в горле для противника. Отбивали удары дронов по стране, и сами отбивались. На экипаж велась постоянная охота. А потому, режим боевой готовности был у нас постоянный. Ни на секунду нельзя было заснуть, даже моргать было нельзя — все время нужно было быть наготове — смотреть в монитор.
— Сколько удалось сбить беспилотников в зоне спецоперации?
— На моем счету 36 беспилотников, шесть снарядов РСЗО. В Сирии еще — шесть. В Сирии было попроще работать. А вот в зоне спецоперации приходится ждать прилет и одновременно думать о безопасности расчета. Как только мы выходим на позицию, тут же сами становимся целью. Важно и цель уничтожить и сохранить технику с личным составом.
— У вас одна государственная — боевая медаль «За отвагу». За что вы ее получили?
— Предыстория ее получения такова: за день до этого сбили шесть снарядов РСЗО — весь пакет перехватили, не допустили ни одного прилета по Белгороду. За нами стал наблюдать беспилотник — разведчик. Мы и его отработали. Утром стали орудие перезаряжать, а на нас открыли охоту. 29 февраля 2024 под Белгородом по нашему «Панцирю» прилетел ударный беспилотник. Повреждения были, но минимальные. Мы поехали его восстанавливать и по дороге получили второй прилет. Удар пришелся мне под правую ногу. С ранением эвакуировали в госпиталь. А мои товарищи восстановили работу «Панциря» и дали бой. Уже потом машину отправили в ремонт. А медаль «За боевое отличие» — за оборону Курска. 6 октября 2023 года мы расчетом перехватили восемь беспилотников, которые летели через нас на город.
— Давит мысль, что вы, как охотник сами в любой момент можете стать жертвой?
— Уже привыкли к тому, что на передовой «Панцирь» является ПВО ближнего действия. Мы знаем, что всегда находимся в зоне поражение противника.
— Как восприняли известие о ранении дома?
— О моем ранении мама узнала только через четыре месяца, когда приехал домой. Прихрамывал. Сказал, что купался и порезал ногу. Но все тайное стало явным, когда к невесте приехал после госпиталя. От нее ничего не скроешь!
С «ЧЕРЕПАШКИ» НА «РАПАНЧИК»
— На Донбасс планируете возвращаться?
— Всегда в готовности. Обучаю контрактников в каких режимах лучше работать, хитростям по заряжанию вооружения. Они тоже нас учат чему-то новому, так как производители передают информацию в военные вузы. Идет постоянный обмен информацией.
— За новостями из Ирана следите?
— Следим. Наши расчеты и сейчас на базе в Сирии находятся. Они пока только сопровождают цели, но не уничтожают, не дают пока разрешения. Каждый день смотрим новости. «Панциристы» всегда готовы ждут только команды, — смеется.
— А рапанчик откуда? — замечаю на панели приборов «Панциря» знакомую черноморскую раковину.
— Эта машина пришла к нам из Керчи. Где-то там к ней приросла эта черноморская ракушка. Теперь талисман наш. А на том «Панцире», в котором меня подбили был талисман — черепашка. Не успели ее вытащить из огня.
— Выходит, что теперь служите на «Рапанчике»?
— Да, все они — черепахи. Но раз панцирь на рапане есть можно и «Рапанчиком» назвать. У нас в Белгороде было два «Панциря» с оригинальными именами: «Один» и «Валькирия». «Один», как и полагается богу войны, пал в бою, а «Валькирия» до сих пор служит, правда, ее всю в осколках в Капустин Яр отправили.
Фото: Александр БОЙКО. Перейти в Фотобанк КП
Как стать «панциристом»
— Не обязательно иметь образование военного вуза. В этом году заканчиваю магистратуру в гражданском вузе, получаю профильное образование — радиотехник. Спектр образовательных программ включает в себя радиолокацию, радионавигацию, и конечно нужно хорошо считать. Сейчас мои документы оформляются на начальника расчета. При этом, как оканчиваю вуз — сразу получаю офицерское звание лейтенант, так как достаточно того, что моя гражданская специальность совпадает с военной. А вместе с офицерским званием — прибавку в 19 тысяч рублей. Дальше, хотелось бы конечно поступить в аспирантуру, но она только очная в Улан-Удэ.
ПОКА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
Почти перед самым выходом материала в печать у меня зазвонил телефон. На том конце трубки — «Буря»:
— Только вы уехали, как объявляли «тревогу» — ракетную опасность. Но наши ребята в Брянске успели перехватить цели, — сообщил «Буря» уже перед выходом материала. Так что можете спать спокойно.
ТТХ
ЗРПК «Панцирь-С1»
Масса — 30 тонн.
Зенитные ракеты земля -воздух — 12 шт.
Скорость ракеты — 1300 м/с.
Две спаренные двуствольные пушки — 30 — мм.
Боекомплект — 1400 выстрелов.
Скорострельность и скорость снаряда — 10 000 выстрелов с минуту, 960 м/с.
Переход из дежурного режима в боевой — 10 секунд.
Максимальная скорость захвата — 10 целей в минуту.
Одновременное сопровождение — 4 целей.
Может уничтожать летящие цели со скоростью 1000 м/с в движении.
Имеет два радиолокатора и оптико-электронная система для обнаружения целей.
ВАЖНО
Если вы увидели «Панцирь»
Нельзя фотографировать и вести видеосъемку боевых машин «Панцирь», чтобы враг не узнал местоположение огневой позиции. Дело это подсудное.
Да и вообще к ним лучше не подходить — не дай бог в момент съемки комплекс откроет огонь — если произойдет сход ракет, то может обжечь струей огня и даже прилететь здоровенная крышка от контейнера ракеты или гильза (они могут отлетать на 30 метров). А каждая пустая гильза весит 450 грамм и летит с большой скоростью. Кроме того, даже если «Панцирь» не стреляет, у него может работать РЛС. А это значит, что весьма не полезно под облучением стоять где-то рядом, и свой смартфон в таком случае лучше поберечь.
ТОЛЬКО ЦИФРЫ
Российскими средствами ПВО за минувшую неделю были сбиты:
— 62 управляемые авиационные бомбы.
— 22 реактивных снаряда системы залпового огня HIMARS производства США.
— 2 управляемые ракеты большой дальности «Нептун».
— 1 крылатая ракета большой дальности «Фламинго».
— 2 154 дрона ВСУ самолетного типа.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Война на Ближнем Востоке обезжиривает Украину: как сократилась помощь Запада киевскому режиму
Каски и бронежилеты в зоне спецоперации давно не нужны: как правильно помогать нашим бойцам
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Хватит ли Украине оружия из-за конфликта на Ближнем Востоке
Добавить комментарий